Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Психолог, писатель Елена Михайловна ЛеонтьеваПсихолог, писатель Елена Михайловна Леонтьева


e-mail: lyalya_ru@mail.ru

тел.: +7-985-762-68-60

ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ СУПЕРВИЗИЯ (Журнал практического психолога, №4, 2016)

Опубликовано 19.10.2016

 ПО СЛЕДАМ ПРОЕКТА«ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ СУПЕРВИЗИЯ»

(Журнал практического психолога, №4, 2016)

Аннотация: Статья анализирует скрытые сложности супервизорской практики, которые связаны с похожим устройством супервизионного процесса и теорией личности в психоанализе. Также в статье рассказывается о мастер-классе «Терапевтическая супервизия*, проведенном авторами одноименного проекта на Юбилейной 25-ой Конференции МГИв 2016 году.

Ключевые слова: супервизия, супервизорский процесс, стыд, страх оценки, структуры личности, психоанализ, Ид, Эго, Супер-Эго, Персонелити.

Супервизия — форма профессиональной рефлексии и заботы о себе психотерапевта. И очень нужная вещь.

Однако, в реальности очень немногие мои коллеги регулярно пользуются этой поддержкой и формой заботы о себе. Конечно, есть и банальные экономические причины. Людям просто жалко тратить деньги на супервизию. Но я думаю, есть и другие причины, чисто психологические и по сути «полевые». Основные проблемы начинающих и какое-то время продолжающих практику психотерапевтов это:

  • сильный стыд и страх оценки при супервизии

  • непонимание что это такое и как и зачем ей пользоваться

Именно эти переживания коллег по цеху формируют сопротивление

институту супервизии. Отмечу, что, как правило, со временем пользователи супервизии перестают испытывать эти чувства в таком сильном объеме, или понимают, что они являются полезными. То есть регулярные переживания стыда и профессиональной оценки формируют толерантность к опыту. Но у меня остается вопрос — так уж необходимы эти мучения или все же мы здесь оказываемся жертвами собственных традиций («пять минут позора и ты свободен» - расхожее выражение в научной среде)?

Когда наша команда (Виктор Богаченко, Денис Автономов, Леонтьева Елена) формулировала ценности проекта «Терапевтическая супервизия», мне ярко вспомнился эпизод с моего первого интенсива в Сочи. Я была клиентом и еще не училась в программе. Мое сознание было свободно от интроектов последующего обучения от том, как правильно быть терапевтом, клиентом или супервизором. Все было в первый раз. И я отчетливо помню, что присутствие супервизора и его вмешательство очень сильно влияло на процесс. И это влияние казалось мне вариантом неправильной, некрасивой формы. Потом я пошла учиться в программу и мой протест угас: «раз так учат, значит так и надо».

Понятно, что присутствие супервизора, работа в тройках очень важна для обучения и сама форма является обучающей и в жизни никогда не встречается. Это очевидно. Неочевидно — зачем поддерживать некрасивую форму, не встречающуюся при этом в реальной практике? В этом месте мой здоровый гешгальт-реализм сильно напрягается. Я не люблю уродливые формы.

И только сейчас этот протест оформился у меня в понимание того, в чем, собственно, эта форма мне не нравится и кажется странной.

Дело в том, что сам институт супервизии и его устройство достались нам из психоаналитической традиции. Я рискну предположить, что трехчленная структура супервизии связана непосредственно с представлением об устройстве психики в психоанализе. В соответствии с принципом подобия структура терапевтического процесса повторяет психический процесс.

Итак, в этой гипотезе Клиент — представитель структуры Ид или Ид-функции. Пусть меня простят гештальтисты-ортодоксы, конкретно в этом случае я не вижу принципиальной разницы между представлениями об устройстве психики в психоанализе и гештальт-подходе. Итак, Клиент со своим неспокойным Ид приходит к Терапевту, олицетворяющему Эго или Эго-функцию. Потом Терапевт идет к Супервизору — к Супер-Эго (опытной и знающей правила фигуре). Терапевт отвечает за Эго просто потому что это его забота — как-то разруливать ситуацию между Ид и Эго. Фактически терапевт является посредником между Клиентом и Супервизором. Итак, весь психический процесс раздроблен на троих людей, но, в сущности, представляет собой единую психическую реальность. Плюс этого единства в возможности обнаруживать между супервизором и психотерапевтом феномены, которые скрыты от терапевта в работе с клиентом (фигуры избегания, возможный запрос и т.д). Единство этого процесса позволяет обнаруживать «переходящие фигуры» из пары клиент-терапевт в пару клиент-супервизор.

У клиента, носителя Ид, есть какие-то желания, потребности, бессознательные влечения, конфликты, которые он желает обсудить и разрешить с помощью Эго (терапевта) — инстанции, принимающей решения и делающей предпочтения после анализа ситуации. Терапевт в случае обращения за супервизией усложняет структуру и рассказывает Супер-Эго о проблемах Ид и как он, терапевт, справляется с наличием у Ид таких проблем. Супер-Эго или Персонелити в данном случае представляет собой ту сторону психической реальности, которая отвечает за идентичность, законы-запреты и тому подобные вещи. И очень важно, какое именно это Супер-Эго, потому что от этого впрямую зависит, какая будет супервизия.

Стыд, страх оценки, сдерживание активности и творческого приспособления, желание одобрения - все это обращено к инстанции Супер-Эго. И супервизия может получится осуждающей, наказывающей, слишком давящей и «перекармиливающей», поддерживающей, либо какой-то еще.

В каком-то смысле мы находимся в плену этой структуры и воссоздаем все время ее подобие. Особенно это важно у нас, в России, где Супер-Эго отличается особенными, часто противоречивыми чертами.

Необходимо хорошо понимать фон, в котором существуют те или иные институты. Мы очень склонны абсолютизировать верховные инстанции, власть, наделять ее сверхъестественными божественными чертами. А Боги у нас в России разные бывали. В том числе и очень страшные.Трансферентные характеристики супервизора — контролер, надзиратель, проверяющий, строгая учительница, старший товарищ, отец родной. Любой проверяющий в нашей реальности — враг. Плюс опытные российские психотерапевты, с более чем 20-летним стажем работы, как правило связаны в прошлом и настоящем с академической преподавательской средой, что также отражается в трансферентных характеристиках.

Думаю, именно в связи с фоном связано, так скажем, осторожное отношение к институту супервизии. Там, в недрах супервизии можно нарваться на что-то непредсказуемое, токсичное. И опасное для профидентичности. Как следствие работы этого процесса, терапевты излишне инфантилизируется, теряют устойчивость и начинают бояться и избегать супервизии. Супервизия часто невротизирует терапевта, заставляя терять спонтанность и фиксироваться на скрытых ценностных установках, (которые превращаются в предписания) гештальттерапии — выражение чувств, сохранение терапевтической позиции, границ, стремление к контакту и т.д.

Если двигаться в поле этого допущения, возникает масса вопросов.

Возможно, институт супервизии вообще не подходит к нашему склонному к внутреннему недоверию, осуждению и одновременно протесту обществу? Да простят меня гештальтисты еще раз, возможно именно в организации учебного супервизионного процесса гештальт выглядит карикатурой на психоанализ, утрачивая свои корневые черты.

Что же делать, кроме как оставаться неудовлетворенными рабами поля?

В ходе подготовки к мастерской «Терапевтическая супервизия», которая была проведена на Юбилейной ГештальтКонференции МГИ 2016 года, было решено поставить эксперимент по изменению структуры супервизионного процесса. Мы отказались от трад иционной формы - работы в тройках,- уважая принцип реальности, в котором такой формы работы не существует.

Воркшоп проходил в два этапа:

  1. Группа разделилась на клиентов и терапевтов. 15 минут длилась терапевтическая сессия.

  2. Потом терапевты выбрали себе супервизора из тех участников группы, которые до этого работали клиентами. Обязательным условием было не повторить пары первого этапа.

На втором этапе «Терапевт-Супервизор» мы попросили участников двадцать минут уделить внимание терапии терапевта, то есть терапевтической части супервизионного процесса — переживаниям в связи с только что закончившейся сессии, связи с личной историей, актуальным состоянием и т.д.

Теоретически мы предположили, что если сделать терапевтическую часть легальной и выделить для нее специальное время, это поможет дальнейшему процесс-анализу. Эта часть эксперимента, а также изменение сеттинга (работа в двойках, а не тройках) вызвала поддержку со стороны участников —именно «легализация» клиентских чувств терапевта позволила сделать процесс более осознанным и эффективным.

В обратной связи участники сообщали, что то что супервизор был «свеженький, только что из клиентской позиции», добавило в супервизию «глубины». Также участники говорили, что разработанная памятка для воркшопа помогла сделать работу более сложной и многоуровневой.

Мы убедились в том, что супервизионный процесс — творческий процесс и нуждается в экспериментировании, стремлении к более удобной, хорошей форме. Потому что супервизия вообще не нуждается в наказующей или осуждающей практике. И даже наличие особой «опытности» супервизора, на мой взгляд, сильно переоценено и, опять же, исходит из традиций психоаналитической практики. В доказательство приведу большую популярность интервизорского формата групп, чем супервизорского.

Для наказующей и контролирующей функции существуют другие институты - комиссии или комитеты по этике, например. Сама эта приставка «супер-» многое портит. Она лишь бередит нарциссически раненные сердца российских психотерапевтов. Это юмор. Нет никакого «супер-». У супервизии был бы еще шанс быть «супер», если бы она была бесплатной. Но она платная, причем по самой высокой ставке. Я сильно верю в силу слова и думаю, что, как это часто бывает в нашей реальности, прямой экспорт супервизии в одной авоське с супергероями нам не подходит. Основная реальная характеристика супервизора проста — это терапевт для терапевта, который хочет терапию по поводу своей профессиональной деятельности. Это равная фигура, коллега - с которым существуют равные отношения . Я уверена, что далеко не все со мной в этом месте согласятся, это зависит от многих причин — от философии терапевта, от его опыта, личного и профессионального. Но проблема сопротивления супервизии существует и ее игнорирование ничего не решает. Думаю, что институт супервизии в нашем сообществе пока находится в процессе становления и требуются творческие усилия самых разных терапевтов и супервизоров в том, чтобы он принял годную форму. Возможно, придется начать с самого начала — определения потребностей в супервизии самих терапевтов. Предположим, что обязательной супервизорской части учебного процесса не существовало бы вообще — что бы тогда они хотели от супервизии? Интересно, правда?

 

Приложение

Буклет «Терапевтическая супервизия»

Терапевтическая Супервизия - форма профессиональной рефлексии и заботы о себе практикующего психотерапевта.

Терапевтическая Супервизия - это терапия психотерапевта по поводу его профессиональной деятельности.

Терапевтическая часть:

  • Как вы себя чувствуете после работы?

  • Какие чувства вызвала у вас история клиента?

  • Какая метафора вам приходит в голову?

  • Есть ли у вас какая-либо ассоциация с клиентом или с историей,

которую он вам рассказал?

  • Какие черты личности клиента привлекли к себе ваше внимание?

  • Есть ли у вас какое-нибудь актуальное личное состояние, которое как-то связано с историей клиента?

Супервизорскоя (аналитическая) часть:

Определение запроса терапевта (запрос на похвалу, поддержку, осуждение, наказание, восхищение, совет, подсказку и т.д.) — один из способов узнать бессознательный запрос клиента.

Работа по запросу: процесс- анализ.

В помощь аналитической части подсказки супервизору:

  • Тип запроса клиента

  • Есть ли гипотеза о фигуре сессии, о переживании, которое сложно выразить в сессии (т.н. «избегаемое переживание»)

  • Что делал терапевт в сессии, какие действия предпринимал или не предпринимал

  • Удалось ли сохранить терапевтическую позицию

  • Использовал ли свои переживания в сессии

  • Какой перенос клиента на психотерапевта и каков контрперенос психотерапевта?

Завершение:

  • Обсуждение связи фигуры терапевтической сессии и супервизорской сессии — есть ли общая фигура и какая она?

  • Чувства супервизора и терапевта друг к другу

  • Ожидания терапевта от супервизии и реальность — прояснение.

Контакты:

Богаченко Виктор. Гештальт-терапевт, супервизор (МГИ), практический психолог (МГУ). Специализировался по философии гештальт-подхода. Окончил пост-дипломную программу для тренеров, супервизоров и преподавателей гештальт-терапии Французского Института Гепштальт-терапии (ШОТ). Тел. +7(916)100-76-10. 

Леонтьева Елена. Гештальт-терапевт (МГИ), супервизор, клинический психолог (МГУ), писатель. Тел. +7(985) 762-68-60. 

Автономов Денис. Гештальт-терапевт (МГИ), клинический психолог психоаналитической ориентации. Специалист по терапии аддиктивного поведения. Тел. +7(926) 278-28-74.