Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Психолог, писатель Елена Михайловна ЛеонтьеваПсихолог, писатель Елена Михайловна Леонтьева


e-mail: lyalya_ru@mail.ru

тел.: +7-985-762-68-60

Роман "Про психов" в статье Игоря Зотова "Русская литература в 2014 году: Елена Леонтьева и Мария Илизарова, а также Евгений Гришковец и Анна Матисон" на портале "Культпросвет" kultpro.ru

Опубликовано 16.06.2014

За этой увлекательной книгой несколько раз ловил себя на мысли: когда читаешь повесть о сумасшедшем, то проникаешься его бедой, сочувствуешь, желаешь ему всяческого душевного здоровья. Но в жизни встретиться с кем-то подобным вовсе не жаждешь.

И неважно, кто это - Громов из "Палаты №6", Поприщин из "Записок сумасшедшего" или даже сам князь Лев Николаевич Мышкин из "Идиота". Сидит в тебе подсознательный страх или хотя бы недоверие к любому проявлению безумия. В классической литературе, созданной великими талантами, эти страх и недоверие изжить, допустим, легко, а в жизни не получается. 

Терапевтический роман - так обозначен жанр этой книги - показался мне удивительным именно потому, что он написан не профессиональными сочинителями, а учёными, практикующими в психиатрии. И вот к их просвещённому мнению, что психи - это нормальные люди, просто попавшие в ненормальную ситуацию, доверие как раз и возникает...

Если коротко, то книга целиком посвящена жизни одного московского сумасшедшего дома, не слишком сурового по режиму, но всё же - психушки. Герои книги - пациенты и врачи. В её основе - конфликт между старой, репрессивной советской психиатрией и новой, к безумию гуманной.

Причём старые методы показаны даже и не во всей их красе. Мне довелось знать о них не понаслышке: в 70-х ещё годах сам наблюдал в одной весьма либеральной по тем временам психиатрической клинике сеанс так называемой шоковой терапии. Пациенту, предварительно привязав его за руки-за ноги к спинкам кровати, вкалывают большую дозу препарата, так что он заходится в диких судорогах. Побьётся несколько минут, а потом в него вливают стакан очень сладкого кофе с молоком. Он приходит в себя. Становится как новенький. К счастью, в этой книге подобных зверств не встречается, хотя других, "помягче" - хватает.

Несмотря на всю документальность, это именно роман, в нём много персонажей, много противоречий, много любви. Внутренние монологи и сновидения героев, включая больничную собаку Лизу, всевозможные писательские приемы: чёткая композиция, смена ритма, лирические отступления, анекдоты - всё то, что полагается хорошей прозе.

Есть и несомненная удача - красивая рифма к главной теме: история, рассказанная одним из пациентов, бывшим монахом отцом Елением.

Рядом с провинциальным монастырем, где он подвизался, располагается психиатрическая лечебница. В обители сменился настоятель:

Монастырь заблестел, люстры новые, крыша сияет как Лик Божий, цветочки. Святая вода в бутылочках… Туристы повалили толпой. Зажили, значит, как во Франции. Не всем это благолепие нравилось. Дух-то ушел. (...) Но все терпели, да и в соблазне были, что тут скрывать-то. (...) И вот однажды настоятель говорит: не дело, братия, что психиатрическая лечебница рядом. (...) И затеяла братия войну с лечебницей. (...) И аргументация такая утвердилась: там, где сумасшедшие, там и бесы, - надо наше благолепие от бесов оградить...

Приятно также, что ко всем своим героям (за очень редким исключением, кажется, всего одним) авторы относятся, если не одинаково любовно, то с сочувствием. Более того, поступки каждого они оценивают с профессиональной точки зрения, комментируют от первого лица, не упуская анализировать поступки даже собственных коллег по психиатрическому цеху. Потому что, как сказано выше: и психи, и врачи - нормальные люди. И разнятся они только своим положением. 

Роман завершается почти ликующим хеппи-эндом, что не часто встретишь в отечественной словесности. Это чудо я отнесу не столько к профессии авторов, сколько к их женской сострадательности. Воистину: "Возлюби то, что есть!" - поют пациенты в самодеятельном спектакле, поставленном к Новому Году.

И всё же некоторая литературная неопытность нет-нет да проявится. Редко, но потому и бросается в глаза. Вот, например, один из центральных эпизодов романа: главный герой спасает жизнь своему лечащему врачу. Сцена яркая настолько, что в следующей главе с нетерпением ждёшь её разрешения: как оценят поступок, как повлияет он на судьбу героя? Увы, ни словечка. К последствиям авторы вернутся только через несколько десятков страниц, когда читательское напряжение стихнет, уйдёт совершенно. Фрустрация, выражаясь психиатрически.

Другое замечание касается разговорной речи. В уста персонажей авторы стараются загрузить как можно больше мыслей и идей - в ущерб речевому правдоподобию: герои говорят именно "как по писаному". Я склонен объяснить эти шероховатости сложностью задачи - соединить документальную прозу с художественной непросто. Хороший редактор мог бы легко их устранить.

 

Статья процитирована с сайта "Культпровсет" http://www.kultpro.ru/item_336/